30 августа 1918 года был убит председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий. Эта акция, наряду с покушением на Владимира Ленина в тот же день, стала поводом для начала "красного террора". Однако само убийство до сих пор вызывает вопросы
Моисей Урицкий родился 14 января 1873 года в зажиточной купеческой семье в Черкассах. Окончил юридический факультет Киевского университета, но службе на благо законности предпочел революционную деятельность. Тюрьмы, ссылки, эмиграция… Сначала был меньшевиком, после Февральской революции вернулся в Петроград и примкнул к большевикам.
Уже через полгода Урицкий стал одним из руководителей Октябрьского переворота. В январе 1918 года он был комиссаром "Всероссийской комиссии по делам Учредительного собрания" и фактически руководил его роспуском. В феврале 1918 года Урицкий возглавил штаб Комитета революционной обороны Петрограда. На VIIсъезде РКП(б) 6-8 марта 1918 года был избран кандидатом в члены ЦК партии.
Ещё в декабре 1917 года в Советской России возникло два центра власти. Совет народных комиссаров всей России находился в Петрограде, но в Москве был образован Совет народных комиссаров Московской области. Он распространил свою власть на весь Центрально-промышленный район и не особо считался с декретами петроградского Совнаркома. Поэтому переезд центрального советского руководства из Петрограда в Москву в марте 1918 года был обусловлен не только наступлением германских войск, но и стремлением положить конец московскому "сепаратизму".
10 марта 1918 года был образован Совет комиссаров Петроградской трудовой коммуны. В конце апреля он был преобразован в Совет народных комиссаров Союза коммун Северной области. Эта область – автономное образование в составе РСФСР – объединяла в себе весь нынешний Северный федеральный округ. Урицкий занимал в этом Совнаркоме пост народного комиссара внутренних дел, совмещая его с должностью председателя Петроградской ГубЧК, которую получил ещё 10 марта.
Оценки деятельности Моисея Урицкого на этом посту расходятся.
С одной стороны, о его жестокости ходили легенды. Рассказывали, будто он признавался, что не может сесть обедать, не подписав приказ о расстреле хотя бы двух буржуев. "Секретарь датского посольства Петерс рассказывал, как ему хвастался Урицкий, что подписал в один день 23 смертных приговора – написал в своей книге "Красный террор в России", – Сергей Мельгунов.
С другой стороны, когда в июне 1918 года в Петрограде был убит видный большевик, комиссар печати, пропаганды и агитации в Союзе коммун Северной области Владимир Володарский (Моисей Гольдштейн), Урицкий не начал революционный террор в городе.
Возмущённый Ленин гневно писал Зиновьеву: "Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы (не Вы лично, а питерские чекисты) удержали. Протестую решительно!"
Председатель Петроградской ЧК открыто заявлял, что расстрелы вызовут лишь озлобление народа. Дзержинский считал иначе. Именно с его подачи началось взятие заложников из числа крупных политических фигур, которые должны были быть казнены в случае покушений на лидеров большевиков.
Естественно, что долго такая вольница продолжаться не могла. К августу 1918-го Урицкий уже сам находился "на подозрении". 1 августа Свердлов и Троцкий посетили 2-й съезд Советов Северной области, под их влиянием постановивший наделить ЧК правом вынесения смертных приговоров. Когда 18 августа на комиссии Петроградской ЧК был поднят вопрос о применении смертной казни "согласно революционной законности", Урицкий возражать не решился, но ему удалось настоять на условии единогласного решения: если кто-то из чрезвычайной комиссии голосовал "против", расстрел отменялся.
В августе 1918-го арестовали группу офицеров Михайловского артиллерийского училища, подозреваемых в заговоре против Советской власти. Приговор – всех заговорщиков расстрелять. Решение было единогласным, но Урицкий воздержался.
Приговор привели в исполнение на следующий день, и расстрел 21 офицера стал на тот момент самым массовым в истории "колыбели революции". Списки казнённых за подписью руководителя ЧК Урицкого появились в петроградских газетах. В них значился и молодой офицер Владимир Перельцвейг – близкий друг поэта Леонида Каннегисера.
Каннегисеру едва исполнилось 22 года, но он уже успел стать городской знаменитостью, душой литературного Петрограда, "самым петербургским петербуржцем" (акмеист Георгий Адамович), "изломанным эстетом, играющим в декаданс" (поэтесса Вера Инбер).
С Перельцвейгом он даже вместе стоял в охране Зимнего дворца в ноябре 1917 года – правда, недолго. Была ли дружба Перельцвейга и Каннегисера чем-то большим – сказать сложно, но последний не скрывал своей нетрадиционной ориентации*, а при ходьбе так качал бедрами, что, по словам Веры Инбер, у неё от этого "делалась морская болезнь".
Марина Цветаева написала о Каннегисере: "Лёня для меня слишком хрупок, нежен… цветок. Старинный томик "Медного всадника" он держит в руке как цветок, слегка отставив руку – саму, как цветок. Что можно сделать такими руками?" Оказалось, что в них можно взять револьвер системы "Кольт" и застрелить председателя Петроградской ЧК.
30 августа 1918 года Леонид Каннегисер, одетый в кожаную куртку, приехал на своём велосипеде (электросамокатов ещё не было – Ред.) на Дворцовую площадь. Спросив у охранника, принимает ли товарищ Урицкий и узнав, что тот ещё не приехал, Каннегисер остался ждать в вестибюле. Наконец, к парадному прибыл один из конфискованных у императорской фамилии роллс-ройсов, на котором разъезжал главный чекист Петрограда.
Когда Урицкий вошёл в здание и направился к лифту, Каннегисер с расстояния шести шагов трижды выстрелил ему в затылок. Вместо того, чтобы бросить пистолет, Каннегисер размахивая им, выбежал из парадного, вскочил на велосипед. Оружие он не убрал, а рулил, держа его в руке, чем и привлек внимание рабочих, слышавших выстрел. За ним началась погоня на автомобиле, которая напоминала сцену из комедийного фильма.
Бросив велосипед, поэт забежал в первые попавшиеся двери, вломился в чью-то квартиру, схватил с вешалки пальто, попытался надеть его на себя, бросил, выбежал через чёрный ход во двор-колодец, заметался, выстрелил непонятно куда. В итоге через несколько минут его схватили преследователи и подоспевшие солдаты. Он не оказывал никакого сопротивления.
На следствии поэт твёрдо заявил, что убил главу Петроградской ЧК "по личному побуждению". Так указано в протоколе допроса, который вёл лично Дзержинский. Хотя сводный список "лиц, проходящих по связям убийцы Каннегисера" насчитывал 467 человек, его судили и расстреляли в октябре 1918 года как убийцу-одиночку.
В 1926 году в эмиграции появились утверждения, что Канегиссер будто бы входил в эсеровскую террористическую организацию, возглавляемую его двоюродным братом – Максимилианом Филоненко. Сам же Филоненко поддерживал тесную связь с Борисом Савинковым, который якобы и отдал команду убить Урицкого. Никаких доказательств этого не приводилось.
Уже в новейшее время была выдвинута версия, что убийство Урицкого было вызвано арестом банкира Игнатия Мануса, тесно связанного с германскими промышленными кругами. Через него Германия пыталась установить контроль над многими предприятиями Петрограда, а Урицкий своими действиями мешал планам каких-то влиятельных людей из большевистского руководства (в частности, освобождения Мануса требовал будущий лидер Советской Украины Христиан Раковский). В этой версии убийство Урицкого предстаёт результатом заговора с участием высших советских и кайзеровских кругов, а Канегиссер – только пешкой.
При этом самая первая версия убийства, выдвинутая ещё следователями петроградской ЧК Эдуардом Отто и Александром Риксом, была... "сионистской". Это неудивительно, ведь при задержании Канегиссер пафосно заявил:
"Я еврей. Я убил вампира-еврея, каплю за каплей пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он – отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев".
По мнению следователей, сионисты руками Канегиссера отомстили Урицкому за слишком рьяное преследование их спекуляций и финансовых махинаций. Отмечались широкие и тесные связи Канегиссера в сионистских кругах, а также то влияние, которое сионисты оказали на следствие, представив убийство делом рук одиночки. Отто и Рикс продолжали настаивать на своей версии после закрытия дела. Всем арестованным по этому делу, в том числе родителям Канегиссера, по окончании следствия было предоставлено право свободно покинуть Советскую Россию.
Как бы там ни было, выстрел Каннегисера оказался на руку радикалам в Советской власти: поскольку 30 августа 1918 года в Москве было совершено покушение на Ленина, эти акции стали поводом для провозглашения "красного террора". Уже 5 сентября 1918 года было принято соответствующее постановление ВЦИК, которое предусматривало создание концлагерей для изолирования "классовых врагов", и уничтожение всех, "причастных к заговорам и мятежам".
Сразу после этого в Петрограде было расстреляно 900 заложников из буржуазии, в Кронштадте – больше 500. В первые же недели "красного террора" по всей Советской России были казнены тысячи людей, большая часть которых была виновата лишь в принадлежности к "контрреволюционным" классам и общественным течениям – предприниматели, помещики, священники, офицеры, члены партии кадетов. Всего же в 1918-22 годах жертвами "красного террора" стали тысячи человек, общее число которых до сих пор неизвестно, поскольку их казнили по решениям не только ЧК, но и "ревтрибуналов", армейского командования и т.п.
* ЛГБТ признано в России экстремистской организацией.
