Московский старец знал о человеке всё ещё до того, как тот открывал рот. Он встречался с Иоанном Кронштадтским и видел плачущую Богородицу. А однажды женщина пришла его проверить. Она была скептиком и не верила в рассказы о его прозорливости. Через несколько минут она уже боялась дышать, потому что батюшка сказал ей то, что знали только она и Бог.
Но даже не это меня перевернуло. Перевернуло завещание старца, слова, которые он оставил нам. Они навсегда остались в моём сердце.
Это старец Алексей Мечёв.
Начало XX века. Маросейка, центр Москвы. К маленькому храму с раннего утра стоит очередь. Люди заполняют лестницу, двор. Приходят сломленные, отчаявшиеся, приходят неверующие, атеисты, даже коммунисты. И уходят совершенно другими.
Одна женщина пришла к нему скептиком. Решила проверить, правда ли он прозорливый старец. Потом она написала: «Он говорил мне то, что знали только я и Бог. Я не смела дышать». И стала его духовной дочерью на всю жизнь.
Но сам батюшка пришёл к своему служению через страшное испытание. Тринадцать лет он каждый день служил литургию в пустом храме. Один. Священники посмеивались: «Ничего у тебя не выйдет. Понапрасну ты звонишь в свои колокола». А он никому не отвечал и продолжал служить.
В 1902 году умерла его любимая жена. На руках остались дети. Отчаяние. Пустота. И тогда к нему приходит Иоанн Кронштадтский, самый известный русский священник того времени. Его ещё при жизни называли чудотворцем.
Отец Алексей спросил:
— Вы пришли разделить моё горе?
Отец Иоанн ответил:
— Не горе твоё я пришёл разделить, а радость. Тебя посещает Господь. Оставь свой дом и выйди к людям. Только сейчас и начнёшь ты жить. Войди в чужое горе, возьми это горе на себя, и тогда увидишь, что твоё несчастье незначительно в сравнении с общим горем, и тебе станет легче.
Отец Алексей послушался. И люди пошли к нему. Один за другим. Те, кому больше некуда было идти.
В 1917 году, когда революция рушила всё вокруг, в храме батюшки произошло знамение. На Феодоровской иконе Божией Матери, перед которой он служил молебны каждую среду, из глаз Богородицы потекли слёзы. Это видели прихожане. Видели своими глазами.
В мае 1923 года батюшка уезжал на отдых. Он плакал. Прощался с каждым человеком так, словно видел его в последний раз. И перед отъездом сказал:
— Я не оставлю вас без помощи и по отшествии. Приходите к месту моего упокоения и рассказывайте мне, будто живому, обо всех своих горестях.
В июне того же года его не стало.
А вот его завещание. То, что он повторял всю свою жизнь. И то, что я не могу забыть.
«Со слезами прошу и молю вас: будьте солнышками, согревающими окружающих вокруг. Если не всех, то хотя бы семью, в которой Господь вас поставил. Горе, рассказанное другому, уже полгоря. Выслушивая других, мы берём на себя их груз. Входите в положение каждого человека. Переживайте с другими. Старайтесь разгружать других. Тогда вы будете страдать за других, как Христос страдал за всех».
Его мощи сейчас находятся в том самом храме на Маросейке. И люди до сих пор приходят к нему и рассказывают всё, будто живому.
